pvt Joker (haeldar) wrote,
pvt Joker
haeldar

Categories:

Достижения химии-в жизнь.

Не читайте, батенька, либеральных газет на ночь, утром, днем и вечером - тоже не читайте.
Принесли мне тут номер "Новой Газеты" за понедельник. А там- вложенный cпецвыпуск, посвященный проблеме утилизации химического оружия.
Борьба за экологию и права граждан - дело замечательное. Но опускаться до прямого искажения исторических фактов, передергивания и нагнетания истерии - все же не стоило бы

#1. История химоружия в СССР глазами "Новой Газеты"

I. Воздействие истории России на химоружие
Взгляд доктора химических наук, президента союза «За химическую безопасность» Льва ФЕДОРОВА:

— В апреле 1915 года немцы применили химоружие впервые, применили всерьез, в крупных масштабах. Это был хлор, и смертность оказалась серьезной — 30 человек на тонну хлора. А в мае от немецкого фосгена пострадали уже русские — примерно 9000 человек. Но по-настоящему химической войной Первая мировая стала в 1917 году — когда применили иприт, но России тогда уже было не до того.
Немцы были уверены, что победят. Не победили по смешной причине. Им нужна была сера, а сера была на Сицилии, к которой у них тогда не было доступа. Иначе они бы залили ипритом всю Европу.
После химической атаки 1915 года наш царь-батюшка повелел образовать Химический комитет. Во главе поставили великого русского химика (о нем сейчас все забыли) академика В.Н. Ипатьева. И он наладил это дело — мы стали делать химоружие. До иприта не дошли, а хлор и фосген произвести успели. На нынешней Триумфальной площади в Москве, во дворе гостиницы «Пекин», был первый завод «Фосген», второй — в Тамбове, третий — в Москве на шоссе Энтузиастов…

Что немцу здорово…
Я перерыл все архивы. Многое засекречено до сих пор, но бюрократия у нас безалаберная: что засекречено у одних, открыто у других. Так что картина все равно складывается. Военные химики, например, держат в секрете весь архив с 1933-го по 1940-й, хотя не имеют ни малейшего права. Тогда я залез к летчикам и танкистам и там все нашел. Я попытался воссоздать картину, как создавался военно-химический потенциал страны. Воссоздал.
В начале 1918 года Реввоенсовет огляделся по сторонам и твердо решил, что химоружие является нормальным оружием современной войны. И машина завертелась. Денег не жалели. Царские кадры собрали, никого не расстреляли, всех пристроили к делу. С 1920 года были готовы применять — хотели Врангеля из Крыма выгонять химоружием, но не успели: поезд с химоружием был еще в Серпухове, а белых уже скинули в море. В 1921-м химоружие активно применили в Тамбовской губернии против недовольных крестьян — лично М.Н. Тухачевский решил. Потом готовились применить химоружие против Финляндии зимой 1939—40-го, но опоздали — финны сдались раньше.
Во всех этих случаях химоружие рассматривалось не как средство политического давления, а — физического уничтожения. То есть во все годы советской власти мы твердо были готовы применить химоружие.
Почему мы не использовали его в Великой Отечественной войне? Главная версия такова. Искусство химической войны наша армия постигала с помощью немцев. То, что мы дружили с ними с 1922-го по 1933-й, известно всем. А то, что в 1922 году мы заключили с немцами соглашение о военном сотрудничестве в трех направлениях: химия, авиация, танки, — известно немногим. В 1926-м в Москве (в Кузьминках) были проведены первые опыты по применению химоружия авиацией. Опытами руководили немцы. В 1927-м — то же в Оренбурге, с 1928-го — в Шиханах на Волге это происходило регулярно.
Кроме того, по версальским соглашениям, немцы производить химоружие не могли. Секретно в 1923—1927 гг. на их деньги в нашем Чапаевске был построен завод химоружия. Там мы должны были делать для немцев иприт и фосген. Не получилось, только людей потеряли: они технологию рассчитали на техногенное общество, а мы были лапотным.
Между 1928-м и 1933-м немцы каждый год приезжали к нам в Шиханы и учили искусству химической войны.
А потом к власти пришел Гитлер… Однако военно-химическое дело уже встало у нас на нормальные рельсы и к войне мы пришли подготовленными сравнительно хорошо. Но у нас не было тайн друг от друга: мы знали, на что способны они, они — на что мы. Может быть, поэтому ни мы, ни они не рискнули применить химоружие. Силы были равны. Не было никакого смысла.

В цеху погибали чаще, чем на фронте

Тем не менее до конца 1944 года мы загубили бездну человеческих душ на то, чтобы создать запас химоружия. Изготовили 122,5 тысячи тонн отравы.
На ее производстве, по моим расчетам, погибло около 100 тысяч человек: по 50 тысяч в Чапаевске и Дзержинске. Десятки людей погибли на месте, сотни — в бараках (когда их отбраковывали), тысячи — потом в течение нескольких лет (так называемая отложенная смерть).
Эти люди тыла не были по льготам приравнены к людям фронта. Мы с А.В. Яблоковым добивались, чтобы их приравняли — чтобы им хотя бы психологически было проще. У них в цеху шла настоящая война: они там погибали чаще, чем на фронте. Их осталось всего-то 200 человек. Но чиновники нас отфутболили.
После войны началась гонка за тайнами. Наша разведка много чего добыла. В итоге в 1959 году у нас возникло производство зарина, в 1965-м — зомана, в 1972-м — Ви-газа.

В архивах он работал, хе-хе...
Некоторые люди тоже работают в архивах и книжки читают - я, например, вот. Ибо история нашей отечественной боевой химии тесно связана с той тем ой над которой я работаю. Итак:

В апреле 1915 года немцы применили химоружие впервые, применили всерьез, в крупных масштабах. Это был хлор, и смертность оказалась серьезной — 30 человек на тонну хлора. А в мае от немецкого фосгена пострадали уже русские — примерно 9000 человек. Но по-настоящему химической войной Первая мировая стала в 1917 году — когда применили иприт, но России тогда уже было не до того.

Впервые немцы применили отравляющие газы в январе 1915 года против армии ген. Гурко в районе Болимова. Правда из этой затеи вышел "пшик" - в прямом смысле: часть газа на морозе кристаллизовалась, а часть ветер отнес обратно на немецкие окопы.

В начале 1918 года Реввоенсовет огляделся по сторонам и твердо решил, что химоружие является нормальным оружием современной войны. И машина завертелась. Денег не жалели. Царские кадры собрали, никого не расстреляли, всех пристроили к делу. С 1920 года были готовы применять — хотели Врангеля из Крыма выгонять химоружием, но не успели: поезд с химоружием был еще в Серпухове, а белых уже скинули в море. В 1921-м химоружие активно применили в Тамбовской губернии против недовольных крестьян — лично М.Н. Тухачевский решил. Потом готовились применить химоружие против Финляндии зимой 1939—40-го, но опоздали — финны сдались раньше.
Во всех этих случаях химоружие рассматривалось не как средство политического давления, а — физического уничтожения. То есть во все годы советской власти мы твердо были готовы применить химоружие.
Почему мы не использовали его в Великой Отечественной войне? Главная версия такова. Искусство химической войны наша армия постигала с помощью немцев. То, что мы дружили с ними с 1922-го по 1933-й, известно всем. А то, что в 1922 году мы заключили с немцами соглашение о военном сотрудничестве в трех направлениях: химия, авиация, танки, — известно немногим. В 1926-м в Москве (в Кузьминках) были проведены первые опыты по применению химоружия авиацией. Опытами руководили немцы. В 1927-м — то же в Оренбурге, с 1928-го — в Шиханах на Волге это происходило регулярно.
Кроме того, по версальским соглашениям, немцы производить химоружие не могли. Секретно в 1923—1927 гг. на их деньги в нашем Чапаевске был построен завод химоружия. Там мы должны были делать для немцев иприт и фосген. Не получилось, только людей потеряли: они технологию рассчитали на техногенное общество, а мы были лапотным.


Что было в реальности:
В 1919 году была создана специальная "Комиссия по газовому и противогазному делу" при РВС, существовавшая до 1922 года. На смену ей пришло ), «Постоянное совещание по вопросам химических средств для борьбы» (1922-1923), Межсовхим ("Межведомственное совещание по химическим средствам борьбы" ), преобразованный в 1924 году в Химком и уже из него было выделено ВОХИМУ РККА.под началом Я.М.Фишмана.
К 1922 году практически весь накопленный ранее в I Мировую войну запас ОВ был полностью израсходован. Произвести, надо сказать, успели немного -всего 3650т. (для сравнения - Германия за тот же период произвела 68 100т. отравы). Так что начинать Фишману пришлось в буквальном смысле на "пустом месте" - отсюда и необходимость сотрудничать с немцами в этой области. В данном случае, трудно было бы упрекнуть, в равной степени СССР и Веймарскую Германию, в «аморальном» характере подобных договоренностей, поскольку ни одна из стран-участниц I Мировой войны не намеревалась останавливать гонку химических вооружений и активно вели работы в этой области, а специалисты по «боевой химии» из США, кроме всего прочего оказывали активную техническую помощь…все той же Германии. В 1925 году Германия, вместе с другими странами подписала Женевский протокол, запрещавший применение в боевых действиях удушливых газов и бактериологических средств (Советский Союз ратифицировал этот документ только в 1927 году). Все подписавшие стороны после этого…активно продолжили свои изыскания в области «химии», ибо протокол запрещал только применение ОВ, но не их производство и научные исследования. А наличие складов химических вооружений служило лучшей гарантией неприменения аналогичных средств противником, нежели чем любые дипломатические документы. Германия, правда, при этом нарушала еще и 171-ю статью Версальского договора (см. выше), но и она и Советский Союз активно оспаривали правомочность этого документа....
(продолжение следует)
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author