pvt Joker (haeldar) wrote,
pvt Joker
haeldar

Category:

Кто-то меня в свое время просил "Самураев" выложить

Выполняем просьбу позабытого афтара. Предуведомление - текст писался по заказу another_kashin для журнала, который нигде не продается, а токмо выдается путешествующим по воздусям при помощи самолетов "Аэрофлота". Там он был опубликован в сокращенной версии, здесь будет полная и переработанная. Несмотря на то что я хотел сделать текст максимально "адаптированным", он все равно получился весь набитый специальной терминологией, но так, по-моему, даже лучше. Концовка была переработана в связи с изменениями взглядов на личность Сайго.

Часть 1.


Легенда

История самураев началась в тот момент, когда Кэйко, 12-й по счету правитель Японии, попросил своего младшего сына, принца Воусу-но Микото «разобраться» со старшим. Последний регулярно нарушал конфуцианские нормы сыновней почтительности тем, что не участвовал в организуемых отцом пирах, а однажды присвоил себе девушек, назначенных родному отцу в наложницы. Воусу подкараулил братца в уборной, отрубил ему голову, руки и ноги, а расчлененные останки утопил в выгребной яме. Кэйко пришел в ужас –характер младшего внушал ему опасения: сегодня он брата, а завтра кого? Чтобы избежать тягостных раздумий и последствий, император решил отправить проштрафившегося принца покорять мятежные провинции и варварские племена в тайной надежде, что его там все-таки убьют.

По дороге на войну, принц Воусу завернул в гости к своей тетке – принцессе Ямато-химэ, бывшей по совместительству верховной жрицей храма богини Аматэрасу в Исэ. Там он пожаловался ей на злосчастную судьбу – «отец желает моей ранней смерти» и сердобольная родственница подарила ему хранившийся в храме прямой обоюдоострый меч с рукояткой в виде важдры.

Меч этот младший сын бога Идзанаги Сусаноо-но Микото, повелитель бурь, молний, грома и болезней, обнаружил внутри хвоста убитого им восьмиголового дракона, которого он одолел не в честном поединке, а предварительно напоил, расставив у него на пути восемь бочек восемь раз перегнанного сакэ. Меч Сусаноо отдал своей сестре Аматэрасу, а та вооружила им своего правнука Ниниги-но Микото, первого правителя Японии.

Принц Воусу, огнем и мечом Аматэрасу прошелся по японской земле, подчиняя мятежников воле императора, побеждая врагов, где силой, а где – жестокостью и коварством. В одном из походов он то ли умер «от тягот странствий», то ли был отравлен по приказу отца ядом того самого дракона. В японской легендарной истории Воусу остался под именем Ямато-такэру, «героем Ямато», подобно нашему былинному Илье Муромцу.

В истории Ямато-Такэру заложены все основы «легенды о самурае» - предательство, братоубийство, ранняя трагическая смерть героя. А меч? Меч и по сей день хранится в святилище Ацута Дзинго, как один из «трех священных предметов», символизирующих власть потомков Аматэрасу над Японией. Правда, никому до сих пор неизвестно, как они выглядят, и любопытствовать на этот счет жрецы синто и японское Министерство Двора категорически не рекомендуют.

История

К IV веку клану Ямато удалось покорить значительную часть Японии и создать нечто, отдаленно напоминающее централизованное государство. Власть императора была плодом сложной системы компромиссов и, по сути, не простиралась дальше центральных провинций. Остальной территорией страны управляли многочисленные кланы, вожди которых точно так же, как и Ямато вели свое происхождение от различных божеств и считали императора не более чем «первым среди равных». Вокруг трона шла непрекращающаяся борьба за влияние, высшей целью которой было женить императора на одной из женщин клана и возвести родившегося от такого брака сына на престол.

VI век стал эпохой возвышения клана Сога. Основным источником доходов этой семьи была торговля с Китаем и Кореей. Придя к власти, они сделали все, для того, чтобы открыть страну для культурного влияния «дальневосточного Рима». Из Китая японцы импортируют конфуцианскую этику, иероглифическую письменность, принципы градостроительства, календарь, литературные каноны, шелководство, буддизм и бюрократическую систему управления государством. В ответ государи Ямато присылают посольства с символической «данью», благосклонно принимаемой императорами династий Сун и Тан.

В 645 году звезда Сога закатилась. Сменившие их Накатоми (будущие Фудзивара), придя к власти, провели «реформы Тайка», чем окончательно закрепили в Японии китайскую систему управления. Именно тогда династия потомков Аматэрасу получила громкий, но уже ничего не значащий титул тэнно – «император». Возвеличив род Ямато до небес, Фудзивара довели систему подчинения правящей династии до отточенного совершенства. В 858 году Фудзивара-но-Есифуса стал регентом при малолетнем императоре Сэйва, нарушив традицию, согласно которой этот пост могли занимать лишь представители клана Ямато. В дальнейшем Фудзивара женили императоров на своих дочерях, затем, после рождения наследника, постригали их в монахи и снова выдавали дочерей за следующего императора, совмещая при этом посты регента и канцлера. Так что Митинага Фудзивара в начале XI века ничуть не покривил душой, когда написал свое знаменитое пятистишие:

Полная луна
Не ведает изъяна
Подумаю о ней –
Весь этот мир
У ног моих!


Историческая реальность, увы, оказалась далека от совершенства поэзии.
На протяжении эпохи Нара и «золотого века Японии» - эпохи Хэйан, основной головной болью потомков Аматэрасу оставались непокорные племена «северных варваров» - эмиси, потомки местных народов и айнов, населявшх северную часть острова Хонсю и Хоккайдо. Созданное северянами и мятежными кланами государство Оссю не только успешно сопротивлялась всем попыткам привести его под власть Ямато, но и устраивало регулярные набеги на приграничные территории. Реорганизованная на основе реформ Тайка по милиционному принципу императорское войско, которое вели в бой полководцы - сегуны, назначавшиеся из числа придворных аристократов, раз за разом терпела от эмиси тяжелейшие поражения. Весьма характерным был поход 789 года, когда против «северных варваров» была отправлена 52-тысячная армия под командованием Кино-но Косами. В своем донесении императору сегун докладывал о потерях: 25 человек убитых, 245 раненых, 1316 утонули при переправе и еще более 1000 воинов попали в плен к эмиси и были утоплены в речке. Японцы же могли похвастать весьма сомнительным трофеем - менее сотни голов убитых варваров.

Выяснилось, что армия, состоящая из ополченцев, которые по окончанию похода сдают оружие и доспехи обратно в императорский арсенал, хоть и является весьма эффективным механизмом предотвращения гражданской смуты, но при этом абсолютно небоеспособна. К тому же реалии войны потребовали развития весьма специфического рода войск – конных лучников, а овладение искусством ведения огня из японского длинного лука, да еще и со спины несущейся галопом лошади (кюба-но-мити), предполагало длительную подготовку, едва ли не с детства. Таким образом, появление сословия профессиональных воинов в Японии стало вопросом времени. Кюба-но-мити владели практически все мужчины из аристократических семей, и многие из них, не найдя себя на другом поприще, становились частью постоянных дружин провинциальных правителей. К ним же примыкали слуги, обучавшиеся владению оружием и приглашенные в клан со стороны воины. Всю эту воинскую массу сперва называли словом «цувамоно», затем этот термин исчез, а вместо него прижились «буси» и «самурай». Последнее слово происходит от глагола «сабурау» - «верно служить», «быть готовым выполнять приказания». В конце Нара и в начале Хэйан аристократия - кугэ именовала так свою дворню, так что если искать наиболее адекватный перевод слова «самурай» на русский язык, то получится вполне известный нам по урокам отечественной истории XVI и XVII веков «боевой холоп».

По итогам войны с эмиси Фудзивара приняли решение вообще отказаться от императорской армии, поручив ведение войны клановым дружинам. Это стало началом конца японского «галантного века», образ которого изящной виньеткой остался для нас на страницах «Записок у изголовья » Сэй Сенагон.

Оказалось, что реформы Тайка, призванные превратить государство Ямато в «маленькую Поднебесную» были проведены по извечному японскому принципу - «заимствуем, вкладывая свою душу». Теоретически вся земля в результате реформ, по китайскому образцу, отошла государству. На практике же, вожди провинциальных кланов – дзюго просто заняли соответствующие административные должности и стали требовать раздачи необлагаемых налогом поместий – «сеэнов». Посты «губернаторов» передавались по наследству, провинциальная администрация задерживала налоги или вовсе их не платила, зато почти каждый владелец поместья содержал собственную, пусть небольшую, но армию, а центральная власть, сидевшая на голодном налоговом пайке, не имела достаточно сил для усмирения этой вольницы.

Миеси Кецура, министр двора при нескольких императорах, в начале X века направил на высочайшее имя секретный меморандум, в котором констатировалось полное бессилие власти перед держателями сеэнов и провинциальными чиновниками:

«Вместо того, чтобы сражаться в войсках императора, как лютые тигры, они укрываются в своих владениях, как хищные волки в логовах. В мирное время они держат наготове боевые доспехи, содержат лошадей и, кичась, сами называют себя ратными людьми, самураями».

Фудзивара могли слагать сколь угодно красивые стихи о луне и мире у своих ног, но законы истории непреложны. Пороховая бочка феодальной раздробленности, сгубившая все государства раннего Средневековья, была готова – оставалось лишь поднести фитиль. Японии отныне предстояло пройти через шесть веков непрерывных гражданских войн.

Повесть о доме Тайра

К началу X века, авторитет династии Ямато упал настолько, что провинциальная аристократия просто перестала обращать внимание на «живого бога», сосредоточившись на делах мирских. Мятежи и вооруженные захваты земель стали привычным делом, императору оставалось лишь бессильно наблюдать за процессом, приближая ко двору победителей. Кончилось тем, что Масакадо, происходивший из младшей ветви клана Тайра, не получив от Фудзивара назначения на пост начальника столичной полиции, отошел от службы и занялся территориальными захватами в богатой рисом провинции Канто. Несколько лет он занимался тем, что силой изгонял из провинций императорских чиновников, отбирая у них деньги, земли и государственные печати. Двор, не имея сил помешать Масакадо, смотрел на его активность сквозь пальцы до тех пор, пока тот в 939 году не провозгласил себя синко – «новым императором». «Покушения на святое» ему уже не простили и «антимасакадовская коалиция» получила поддержку со стороны императора и Фудзивара. Войска под командованием Тайра Садамори и Фудзивара Хидесато постепенно вынудили армию «нового императора» перейти к обороне. В конце концов, его с четыремя сотнями воинов загнали на Северную гору в провинции Сасима. Масакадо попытался спастись бегством, но получил от Садамори стрелу в висок, упал с коня и умер. Его тело было предано земле с позором, но поскольку вскоре нашлись свидетели того, что голова самозванца по ночам вылетает из могилы и пугает прохожих, «нового императора» на всякий случай объявили богом.

У Масакадо нашлось множество последователей, сумевших, тем не менее, извлечь уроки из его бесславного поражения. В дальнейшем, боровшиеся за власть кланы могли делать все что угодно, при соблюдении определенных «правил игры», главным из которых было – не покушаться на императорский титул и сакральную власть рода Ямато. Следуя этим правилам можно было безо всяких ограничений резать ближних и дальних родственников, захватывать земли и разрушать родовые замки, но при этом как можно громче провозглашать себя истинным защитником и бескорыстным другом императора.

Вскоре Япония стала слишком тесна для Тайра и Минамото. Поводом для войны стал конфликт, возникший внутри созданной Фудзивара системы регентства – экс-император Сутоку не захотел доживать свои дни в монашестве, а вместо этого в 1156 году собрал армию из самураев и боевых монахов-сохэй и двинул ее против своего единоутробного брата Госирокава. В историю Японии эти события вошли под названием «смуты годов Хогэн». Представители Тайра и Минамото сражались за обе стороны конфликта, но когда верные Госиракава войска добрались до цитадели Сутоку и подожгли ее, выяснилось, что во всем виноваты именно Минамото. Тайра Киемори без всякой жалости казнил как основных предводителей конкурирующего клана, так и собственных родственников, принявших сторону экс-императора. Минамото Еситомо, несмотря на то, что он выступал на стороне Госиракава, чтобы доказать свою верность трону, пришлось принимать участие в казни родного отца и братьев. Род Минамото захирел, а Тайра напротив возвысились, став «вооруженной рукой» Фудзивара. Конфликт, таким образом, стал неизбежен.

Начавшееся в 1160 году с мятежа Минамото Еситомо против Госиракава и Тайра, противостояние двух величайших японских кланов, длилось с переменным успехом 25 лет и закончилось морской битвой у побережья Дан-но-Ура, в ходе которой армия и флот Тайра были окончательно разгромлены, а их род получил удар, после которого уже не смог подняться. Покончив со своими старыми врагами, Минамото принялись резать друг друга с не меньшим ожесточением. Победитель при Дан-но-Ура Минамото Есицуне и его кузен Есинака, пали от руки своего старшего брата Еритомо. «Великая эпоха Рокухара», ставшая источником для многочисленных самурайских легенд, военных песен и воинских повестей-моноготари получила, наконец, свое достойное завершение.

Камакура и монголы

Придя к власти, Минамото Еритомо добился от юного императора Го-Тоба титула сэйи тайсегуна, положив начало системе феодальной военной диктатуры, известной сегодня под названием «сегунат». Минамото отказались от участия в делах двора, вместо этого сосредоточив все нити управления страной в сегунской ставке – бакуфу. Таким образом было недвусмысленно заявлено – император обладает лишь «священной властью» - мацуру, реальная же власть в стране принадлежит самураям. Первой резиденцией «штаба сегуна» стала деревня Камакура, из кооторой Еритомо в свое время начал «освободительный поход» против Тайра, по ее имени название получила и вся эпоха, несмотря на то, что «официальная» столица государства по-прежнему находилось в Киото. Однако, достигнув вершины власти, род Минамото «надорвался» и впал в ничтожество. Последний сегун из этого клана был в 1219 году зарезан собственным племянником, после чего разразилась очередная серия гражданских войн, завершившаяся установлением в 1338 году сегуната Асикага.

В этот же период к Японии начинают проявлять интерес покорившие Китай и Корею монголы. В 1268 году внук Чингисхана Хубилай направил через корейских послов письмо на имя «правителя Японии», в котором требовал добровольно признать себя монгольским данником, угрожая в противном случае военной экспедицией. Императорский двор и бакуфу, благодаря послам, были прекрасно осведомлены о том, что степняки творили в Китае, к тому же тон послания был настолько оскорбительным, что это дало формальный повод оставить его без ответа.

Хубилай, в свою очередь, разгневанный тем, что «заморские варвары» его высокомерно игнорировали, в 1274 году снарядил первую экспедицию. 40 000 монгольских, чжурчженьских, китайских и корейских солдат, погрузившись на 900 кораблей, отправились завоевывать Японию. Их ждали на острове Кюсю, но монголы высадились на островах Цусима и Ивоката. Разобравшись с расквартированными там немногочисленными горстками самураев, 18 ноября они приступили к осаде города Хаката на Кюсю. Первые же столкновения стали для японцев катастрофой – степняки никак не желали принимать благородный поединок в формате «один на один»,а вместо этого засыпали самураев градом стрел из коротких композитных луков и снарядами из китайских осадных орудий, затем с диким воем атаковали их в сомкнутом конном строю, выставив копья. Всех этих приемов развивавшаяся изолированно японская военная наука просто не знала. Если бы не шторм, утопивший в ту же ночь большую часть флота Хубилая, город был бы взят, а монголы огнем и мечом прошлись бы по всей Японии.

Поотрубав головы всем причастным к подготовке похода, Хубилай на время успокоился, так как все наличные силы у него отнимала ликвидация остатков сопротивления в Южном Китае. После того, как монголы наконец покончили с Сун и установили в Поднебесной свою династию Юань, началась подготовка к новому походу. На сей раз Хубилай собрал для покорения Японии 140-тысячный контингент на четырех с половиной тысячах кораблей. Памятуя о судьбе первой экспедиции, хан приказал разделить свою «великую армаду» на две эскадры, одна из которых должна была отплыть из Китая, а вторая – из Кореи. Авангард из 900 кораблей и 40 000 воинов должен был захватить плацдарм и подготовить его к высадке основной группировки, численностью в 100 тысяч. 23 июня 1281 года китайские корабли с монголами на борту вновь появились в бухте Хаката, однако в этот раз самураи сопротивлялись намного сильнее. Целый месяц монголы не могли развернуться на узкой полоске берега, а по ночам самураи атаковали их флот на лодках, вырезая команды и сжигая корабли. Меч самурая, бесполезный на суше против монгольских стел и пик, оказался страшным оружием в абордажном бою. Стало ясно, что до подхода основных сил создать вожделенный плацдарм в бухте Хаката не удастся, а наилучшим выходом вообще была бы высадка в другом месте. В то же время японцы прекрасно отдавали себе отчет в том, что оказать сколь-нибудь серьезное сопротивление 100-тысячной армии монголов они не смогут. Надеяться в такой ситуации можно было только на чудо, и оно случилось.

«Божественный ветер» - ками-кадзе во второй раз спас Японию. 12 августа обе монгольские армады объединились и начали высадку десанта, а через 4 дня продолжавшийся более двух суток ураган разметал корабли. Японцы еще долго ожидали третьей экспедиции, но после смерти Хубилая и поражения монгольских полчищ в Индонезии, династии Юань пришлось забыть о заморской экспансии - хватало и «домашних» проблем.

Что же касается Японии, то для нее двухкратное счастливое избавление от монгольского нашествия принесло самые отрицательные последствия. Если русские, после Батыя, пришли к мысли, что централизованное государство все-таки лучше системы удельных княжеств, то японцы свято уверились в том, что их народ, живущий в своем замкнутом мирке «избран богами», а их образ жизни и есть «самый правильный». В этой уверенности их не смогли поколебать даже пушки эскадры коммодора Перри.

Перейти к ч.2
Tags: Япония, история
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author